Эпиграф.
Память – хорошая вещь. Ещё лучше, когда ты её
контролируешь. Что ты будешь делать, когда не ты будешь
контролировать свою память, а она тебя? Что ты будешь делать,
когда вдруг ты поймёшь, что у тебя нет ничего, кроме твоих
воспоминаний? Что ты будешь делать, когда ты услышишь, как время
шелестит, песком протекая сквозь пальцы?
Веществующий.
Он шел по набережной. Справа было черное ограждение,
отделяющее крутой спуск к реке от заасфальтированной части, по
которой ходили люди. Слева росли многолетние тополя. Между этими
деревьями стояли лавки с мороженым и латки с воздушными шариками,
наполненными гелием. Сегодня в этот день было особенно людно. И
это было не удивительно, ведь был праздник – первое мая.
Он шел по этой набережной, одетый во всё черное: туфли,
джинсы, рубашку, которая выглядывала из – за распахнутой, длинной,
кожаной куртки. Навстречу ему шли радостные дети, благодарившие
родителей за очередной воздушный шарик, за мороженное, бутерброд
и тому подобное. Родители в свою очередь были счастливы, видя в
глазах своих детей беспечную и безграничную радость. Казалось, что
все вокруг были счастливы. Все, кроме него. И никому не было дела
до этого человека, одетого во всё черное и шагающего в полном
одиночестве.
Он шел по набережной, глядя на счастливых людей, внезапно
в его глазах застыла боль. Он молча, не подавая вида, понёс её с
собой. Так с болью в глазах он дошел до бара. Бар был точным
подобием старинной русской избы. С балкона второго этажа свисали
шесть цепей, когда – то державшие выточенные из дерева и покрытые
лаком буквы «Б», «А», «Р». Внезапно человек схватился руками за
голову, сморщился от боли, упал на колени, запрокинул голову
вверх, демонстрируя прохожим свой оскал. Те же в свою очередь
бросали в него презрительные взгляды, стараясь не показывать детям
это зрелище. А небольшая компания, пившее пиво, сразу же
оживилась, с заискивающим интересом стала смотреть на незнакомца.
Один из этой компании – лысый в кожаной куртке воскликнул:
- Нехило мужика «вшторило»!
Но человеку уже было всё равно. Он испытывал сильную
головную боль. Эта боль сопровождалась разными отрывками из его
воспоминаний. На этот раз он видел:
Была ранняя весна. Деревья ещё не успели надеть свои ярко–
зеленые наряды, хотя снег уже везде растаял. Небо было всё в
тучах, казалось, что вот-вот польётся теплый весенний дождик. Он
стоял перед этой избой. Он был не один, его сопровождал человек
преклонного возраста, которому на вид было лет шестьдесят. Он был
одет в черные туфли, брюки и плащ, в карманах которого находились
осенние кожаные перчатки. Самому же герою было года три. Он был
одет в теплые синие штаны, тёмно – синие кроссовки и зелёную
болоньевую куртку.
- Деда, - обратился наш герой к дедушке. – Что такое «Ба»? –
спросил он, указывая на две буквы под балконом.
- Раньше это было словом «Бар», - пояснил дед.
- А откуда ты знаешь? – спросил ребёнок.
- Видишь, две цепочки висят?
- Да.
- Там была буква «Р».
- А где она сейчас?
- Она упала…не ходи туда, вдруг на тебя буква упадёт.
- Хорошо, деда.
Но на самом деле деду не хотелось, чтобы внук убегал. Ему
хотелось, как можно больше уделить ему внимания. Чтобы остаться в
его памяти как образец настоящего мужчины, чтобы он его запомнил.
Дед будто знал заранее, что внуку будет не хватать его и сейчас
старался скомпенсировать эту будущую нехватку.
Когда он пришел в себя, к нему подошла девушка, одетая в
черный свитер с черными джинсами. Она взяла Ивана за плечи,
посмотрела в наполненные болью глаза.
- Вам плохо? – спросила она.
- Уже нет, - чуть слышно ответил он.
- Вызвать скорую?
- Не требуется, Юлия.
- Откуда… - и в этот момент она узнала в этом человеке своего
бывшего одноклассника. – Ваня? Ты ли это?
- Да, это я, - Иван встал с асфальта.
- Ты уж прости, что я в своё время тебя избегала, дурой была.
- Ничего страшного. Каждый делает свой выбор. Ты свой уже сделала.
- Ты по – прежнему, - ей было неловко из – за своего выбора, -
один?
- Да, и ты как я вижу тоже. Не оправдывайся, я понимаю, он был
«круче» меня. Вот только где он сейчас и где я…Мой номер телефона
ты знаешь, а сейчас извини, мне надо идти. У меня депрессия, не
хочу портить никому настроение, - сделав несколько шагов, он
оглянулся. – Звони, буду рад, - добавил он.
Иван развернулся и направился к выходу из парка, через
который проходила набережная. Он надел наушники МР – 3 плеера,
который постоянно играл во время его одиноких прогулок. Из
наушников донеслось:
…Я просто знаю, что в последний момент,
Когда в тебя никто не поверит,
Прохожий на остановке возьмёт
И укроет тебя под плащом.
Дома задрожат при появленье трамвая
И когда откроются двери…
Пой мне ещё…
Хорошая песня из репертуара группы «Сплин», но Ивану больше
нравился «Романс». Он вышел из парка. Иван хотел пойти на
трамвайную остановку, но ноги пошли по улице S. Он встречал на
своём пути счастливые лица людей. Людям было достаточно их
счастья, их ничего не интересовало кроме этого. Тут из одного из
окон донеслось:
Районы…кварталы…
Жилые…квартиры…
Я ухожу…
Ухожу красиво…
Иван узнал группу «Звери», которую неизвестно за какие
заслуги избрали лучшей рок – группой России. Он шел дальше по
улице и даже не поинтересовался, откуда идёт звук. Вдруг в его
голове возник вопрос: «Куда я иду? – ответ долго ждать не
пришлось. – Домой, - ответил он сам себе. – А смысл?». Он развернулся
и пошел к трамвайной остановке.
Так как остановка находилась в центре, грех было
администрации города не пожертвовать частью бюджета на улучшение
её внешнего вида. Эта остановка представляла собой несколько ярко –
зелёных павильончиков, в которых продавались сигареты, спиртные
напитки от пива до водки, жевательные резинки, шоколадки и
минеральную воду. Естественно, вся спиртная продукция была грубой
подделкой, в простонародье именуемая «сивухой». Однако продавцам
ничего не мешало продавать этот яд, ибо они делились своей
прибылью с правоохранительными органами. Которые в свою очередь
защищали эти заведения от развивающихся местных бандитских
группировок. Между павильончиками желтым пятном выделялся
«Подорожник».
Ждать трамвая долго не пришлось. На его боку было написано
«324», а на лобовом стекле – «24». Хоть и был праздник, в трамвае
ехало всего семь человек. Иван сел на парное место у окна. Трамвай
тронулся словно поезд, стуча колёсами. И снова память дала о себе
знать, как обычно, причиняя резкую головную боль своему хозяину.
На этот раз перед глазами Ивана происходили события годовалой
давности:
Он сидел на этом же месте, а рядом с ним сидела Ольга. Она
была одета в черные джинсы, свитер и белую болоньевую курточку.
Меллированные волосы предавали её очаровательному лицу ещё
большую красоту, а её черные выразительные глаза смотрели на него.
- Удивительно, как трамвай похож на поезд! – воскликнула Ольга. В
её глазах Иван увидел искорки радости.
- Любишь поезда? – поинтересовался он.
- Вспоминается последняя поездка в Сочи. – Ольга увидела
вопросительный взгляд Ивана. – Хорошая компания была в поезде…
Иван посмотрел на Ольгу. Судя по всему, она предалась
воспоминаниям о былой поездке. Он не хотел ей мешать, поэтому
дальше они ехали молча. Ивану не оставалось ничего делать, кроме
того, как тупо смотреть в окно и наблюдать, как одно здание меняет
другое, по мере движения этого трамвая…
После он пришел в себя. Оказалось, что он, зажмурившись,
держался за голову и тихо стонал. А сидящая рядом старушка
испугано обхватила сумку. Видимо она приняла его за наркомана.
Иван открыл глаза и тут же узнал мнение старушки о его недавнем
«приступе памяти».
- Развелось наркоманов! – воскликнула она. – Как вас только земля
носит?! – её голос был громким и пронизывающим. – Кирпичи на вас
таскать надо!
Иван понимал, что её переубедить никому не удастся. Да и
разговоры с ней не дадут положительного результата. Это бы
напоминало подливание масло в огонь. Между тем, он заметил, как
трамвай переехал через мост. За мостом простирался лес. Примерно в
километре от этого леса находится частный сектор. За ним – город.
Он посмотрел в окно трамвая.
- Вот нахал, ещё и отворачивается! – не унималась старушка.
- У меня вопрос: «Когда я буду выходить, к вам повернуться передом
или задом?» - Иван сам не понимал, зачем он спросил это.
- Хам! – воскликнула она.
- В Библии так звали человека, - услышав такое заявление, глаза
старушки округлились. Она не знала, что ответить. По её глазам
было видно, что книжек после школы она не читала, за исключением
«Садовых растений».
Тем временем трамвай остановился, и Иван спокойно вышел
из него. Он увидел главный вход в лес.
Главный вход представлял собой две бетонные колоны
дорического стиля. Их соединяла белая бетонная плита, по
штукатурке которой уже поползли трещины. На ней было написано
выцветшими красными буквами слово: «Бор». Иван пошел туда. Пройдя
метров двести, он повернул направо и увидел знакомую тропинку,
которая, извиваясь, словно змея уходила в чащу леса. Иван пошел по
ней, на ходу надевая наушники. Оттуда раздалось:
Ходит дурачок по лесу,
Ищет дурачок глупее себя.
Ходит дурачок по лесу,
Ищет дурачок глупее себя.
Идет Смерть по улице, несет блины на блюдце
Кому вынется - тому и сбудется.
Тронет за плечо - поцелует горячо.
Полетят копейки из-за пазухи долой!
Ходит дурачок по лесу,
Ищет дурачок глупее себя.
Ходит дурачок по лесу,
Ищет дурачок глупее себя.
Зубастые колеса завертелись в башке
В промокшей башке под бронебойным дождем
Закипела ртуть, замахнулся кулак
Да только если крест на грудь, то на последний глаз - пятак.
Ходит дурачок по лесу,
Ищет дурачок глупее себя.
Ходит дурачок по лесу,
Ищет дурачок глупее себя.
Моя мертвая мамка вчера ко мне пришла
Все грозила кулаком, называла дураком
Предрассветный комар опустился в мой пожар
Захлебнулся кровью из моего виска
Ходит дурачок по лесу,
Ищет дурачок глупее себя.
Ходит дурачок по лесу,
Ищет дурачок глупее себя.
А сегодня я воздушных шариков купил
Полечу на них над расчудесной страной
Буду пух глотать, буду в землю нырять
И на все вопросы отвечать: "Всегда живой!"
Ходит дурачок по лесу,
Ищет дурачок глупее себя.
Ходит дурачок по лесу,
Ищет дурачок глупее себя.
Светило Солнышко и ночью и днем
Не бывает атеистов в окопах под огнем
Добежит слепой, победит ничтожный
Такое вам и не снилось.
Ходит дурачок по небу,
Ищет дурачок живее себя.
Ходит дурачок по небу,
Ищет дурачок мертвее себя.
Иван любил «Гражданскую оборону». Философия Егора
Летова каждый раз заставляла смотреть на вещи по – другому. Всегда
будоражила его душу и каждый раз по – новому. Ему нравились все
песни, которые брали его за душу. И он не понимал, как люди могут
переносить дешевые попсовые песенки, ведь там нет смысла.
Между тем Иван дошел до долгожданного и любимого
обрыва. Только отсюда город был виден как на ладоне. Всё было видно
здесь: величие, красота, размер. Несмотря на маленькое пространство,
которое занимал город, отсюда он был гораздо больше. Иван
посмотрел по сторонам, на окружавший его лес, будто приветствуя
близ стоящие деревья, он сел на корточки. Подобно маленьким
муравьям по дороге быстро неслись машины, каждая пятая из них была
русской. Хорошо, что на этой высоте их не было слышно. Не успел Иван
насладиться этим видом, как опять стремительной болью нахлынула
память. Из – за сильной боли он упал на колени. На сей раз память
показала ему продолжение увиденного в трамвае:
Он и Ольга стояли в трёх шагах от края обрыва. Они молча
наслаждались видом. Вдруг Ольга не выдержала:
- Как тут красиво, - воскликнула она.
- Я знал, что тебе понравится.
- Я люблю экстрим, - к чему - то сказала Ольга. - Ваня...
- Что?
- Ты сможешь встать на край обрыва?
- Конечно, - сказал Иван, подходя к краю. Он повернулся к ней
лицом, а его пятки заходили за грань, отделяющую землю от воздуха.
- Интересная штука - жизнь. Вот я сейчас тут. Один шаг... и меня
нет, - он увидел в её глазах страх. - Ладно... пошутили и хватит.
- Иван сделал медленный шаг вперёд. Потом быстро подошел к ней.
- Пошли отсюда, - тихо сказала Ольга. После чего они молча
развернулись и ушли с этого места.
Снова он пришел в себя. Он никак не мог поверить в то, что
Ольга просто использовала его. Что каждая их встреча нужна была
ей, чтобы войти в доверие Ивана, чтобы потом использовать его.
Сначала он просто не верил в это, хотя и предполагал. Его
предположения подтвердились снижением частоты её звонков.
Сначала Ольга звонила просто, чтобы услышать его голос. Спустя
некоторое время звонки появлялись тогда, когда ей нужна была
помощь Ивана. Да и виделись они исключительно из - за этого. А когда
Иван приглашал Ольгу на прогулку, у неё вечно не хватало времени.
Иван встал с колен, тяжело вздохнул. Ему было больно
вспоминать её. А тут ещё и этот "Приступ памяти". Было у Ивана
такое чувство, как будто очередной душевный шрам распоролся.
Большинство людей лечили это водкой или другими спиртными
напитками. Но Иван считал это проявлением слабости. Быть может,
поэтому он всегда знал меру и выпивал исключительно по большим
праздникам, таким как день рождения или Новый год. Лучший способ
избавиться от душевной боли - это отвлечься, покопаться в своей
памяти, не дожидаясь момента, когда она сама выберет, что
показывать своему хозяину. Сам не зная почему, Ивану вспомнился
один сон, связанный с этим местом.
Он стоял перед обрывом. Слева от него стоял его дедушка.
Иван был так же одет во всё черное. Всё было настолько реальным,
что у него даже и мысли не возникало, что это всего лишь сон.
Много дней и ночей Иван мечтал встретить своего деда - самого
дорогого ему человека. Всю жизнь он стремился быть похожим на
него. Когда он умер, Ивану было всего семь лет. Естественно он
слышал о деде много хорошего, ибо таких как он называли:
"Человеком высокой морали". Жаль, что разум семилетнего ребёнка
не может анализировать поведение человека. Жаль, что память этого
ребёнка не запоминает всё: мышление, поведение, принципы, устои.
Иными словами тот материал, который служит в основе так
называемого «стержня» человека.
А теперь Иван молча смотрит на деда и старается как можно
лучше запомнить все его черты лица, поймать каждый его взгляд.
Между тем солнце начало заходить за горизонт.
- Ваня, смотри, солнце заходит, - обратился к нему дед.
Иван не хотел отводить от него глаз. Но будто какая - то
сила развернула его. Через несколько секунд он оглянулся, но
дедушки уже не было. Тогда он принялся глазами искать его повсюду,
дико кричать: "Деда!!! Деда!!!". Но на его зов никто не откликнулся. И
только сейчас Иван заметил, что уже стемнело. От бессилия что - либо
изменить он упал на колени и ещё долго смотрел на светящие огоньки
звёзд. Луны на небе не было. В этот момент Иван хотел быть со своим
дедушкой - самым дорогим ему человеком. Ему было всё равно, где он
сейчас, ему хотелось просто быть с ним.
Боль, боль, ничего кроме боли не принесла эта память. А
память Ивана никогда не подводила. Это было и счастьем и
наказанием одновременно. Зная, что дальнейшее пребывание на этом
месте ни к чему хорошему не приведёт, он пошел обратно к трамвайной
остановке, попутно одевая наушники:
Ты смотришь назад,
Но что ты можешь вернуть назад.
Друзья один за одним превратились в машины.
И ты уже знаешь,
Что это судьба поколений,
И если ты можешь бежать,
То это твой плюс.
Ты мог быть героем,
Но не было повода быть.
Ты мог бы предать,
Но некого было предать...
Подросток, прочитавший вагон
Романтических книг,
Ты мог умереть, если б знал,
За что умирать.
Попробуй спастись от дождя, если он внутри.
Попробуй сдержать желание выйти вон.
Ты - педагогическая неудача,
И ты просто вовремя не остановлен.
Теперь ты хочешь проснуться, но это не сон.
Виктор Цой был как всегда прав. Когда бы Иван ни одевал
наушники, нужная музыка всегда играла в нужный момент. «Почему я
всегда оглядываюсь назад? Почему я всегда вспоминаю прошлое?
Ведь знаю, что прошлого не вернёшь. И всё хорошее, что происходило
со мной в прошлом, вряд ли повторится в будущем. Если я живу
прошлым, возможно ли для меня будущее? Словно вещь какая – то,
меня помнят пока есть во мне надобность. А как только надобность
пропадает… Начнём с того, что я сам не творю свою судьбу. Начиная
от рождения, я жертва обстоятельств. Следовательно, я как вещь.
Значит, правильнее будет сказать не «существую», а «веществую».
Ибо я стремлюсь помогать людям, а взамен ничего не беру, потому
что наживаться на чужих бедах – свинство…» - Иван вышел из леса. В
радиусе видимости транспорта не оказалось. Скорее всего, перекрыли
движение или же просто все были в центре на празднике. Он подошел
к остановке и начал ждать трамвая.
Так он простоял примерно полчаса. Потом подъехал красный
трамвайчик, на его борту белыми цифрами было написано "852". А на
окне висела пожелтевшая от времени табличка. На ней черным было
написано "5". В трамвае было всего шесть человек. Пять парней и одна
девушка. Парни все как на подбор были одеты в спортивное трико и
кожаные куртки, застёгнутые на молнии. Их лица ничего не выражали.И
глядя в их пыльные глаза, нельзя было сказать о них ничего хорошего.
Ведь это были не глаза ребёнка, не глаза подростка и не глаза
взрослого. Взгляд их был обильно смоченный в лучшем случае пивом и
наркотическими или одурманивающими средствами.
Девушка, стоящая рядом с ними была маленького роста. Она
была одета в синие широкие джинсы, на которых Иван насчитал восемь
карманов и балахон, небрежно наброшенный поверх черного свитера.
На балахоне крупными красными буквами было написано слово "Ария".
Её рыжие растрепанные волосы беспорядочно лежали на голове. На
ушах и бровях не было ни одного живого места. Всё было "украшено"
пирсингом. В глазах царила всё та же пустота, как и у всей компании.
Вдруг из динамиков, расположенных над дверьми, раздался
тяжелый, грубый мужской голос: "Вошедшие, за проезд рассчитаемся".
Иван подошел к кабине водителя и показал проездной в зеркало
заднего вида. В нём он увидел, как уставшие глаза посмотрели на
проездной. Компания презрительно посмотрела на Ивана, когда он
встал в угол между окном и кабиной. Иван ответил взаимностью. Так
они смотрели друг на друга довольно долго, пока трамвай не
остановился. На остановке вошла стройная высокая девушка.
Она была одета в черные брюки, туфли, пиджак поверх белого
свитера. Её волосы были окрашены в неестественно черный цвет. А в
её больших черных глазах была растерянность. Глаза говорили: "Ой.
Зачем я вошла?". Она быстро подошла к Ивану.
- Извините, можно я с вами постою? - спросила она.
- Сколько угодно.
- Спасибо, - поблагодарила она, глядя на Ивана, как на ангела -
хранителя, появившегося в компании величайших грешников.
- Компания не нравится? - спросил он.
- А кому она нравится? У них же на лбу написано... Кстати, я Вика.
- Ваня.
- Почему подростки становятся такими? Почему они считают, что
гораздо веселее напиваться, идти по улице и избивать всех, кто
слабее их? Ведь раньше было всё наоборот.
- Всё элементарно и просто. Сидят дети где - то двенадцати -
тринадцатилетнего возраста, обсуждают, где бы построить очередной
шалаш? К ним подходит подросток примерно лет шестнадцати с
сигаретой в зубах и начинает выпендриваться. Говорит, что он
взрослый, так как он курит, как это делают взрослые, пьёт пиво,
как это делают взрослые. И вообще, ему это делать запрещают
родители, а ему на это наплевать, потому что он взрослый, а они
дети. Потом он говорит, что он самостоятельный, он сам себе
хозяин, ибо делает всё что хочет. А они живут по расписанию,
которое написали им родители. Естественно большинство тянется к
нему, и впоследствии превращаются в это явление. - Иван указал
глазами на кучку пыльно – глазых людей. - В результате они
превращаются в стадо. Они теряют свою индивидуальность, перестают
быть личностью. Ну а что касается меньшинства, они становятся
изгоями общества.
- Странно, - загадочно сказала Виктория.
- Что именно? - не понял он.
- То, что я спросила об этом именно тебя.
- Может быть, потому что никто не может из твоего окружения дать
ответ на этот вопрос. Может быть, потому что ты боишься, что люди
не уловят суть этого вопроса, что к тебе будут относиться по -
другому. А тебе этого не нужно.
- Ты психолог? - Виктория нахмурила брови.
- Нет, почему ты так решила?
- Потому что ты думаешь не так, как все. Ты видишь больше и лучше
чем все.
- Наверное, это потому что я многое пережил.
- Что именно? - тут трамвай подъехал к улице К, находившейся в
центре города, - Ой, извини, мне пора.
С этими словами Виктория вышла из автобуса. Из окна
трамвая Иван увидел, как она подошла к парню. Он был одет в синие
джинсы, светло - коричневые туфли и белую куртку. Девушка подошла
к парню, обняла его. У неё в глазах было счастье, а у парня - похоть.
И было не удивительно, что она этого не видела. Её ослепило то же,
что и его когда - то, то тёплое и светлое чувство, ради которого стоит
жить, которое стоит того, чтобы его ждали. И называние у этого
чувства - любовь.
Иван опустил глаза и сжал кулаки, трамвай тронулся. Так он
доехал до следующей остановки. После он вышел на улицу J.
Улица J представляла собой своеобразный коридор,
состоящий из пятиэтажных домов. По ночам эту улицу освещали только
вывески продуктового магазина и зала игровых автоматов. Иван шел
по этой улице, он знал, что его никто не встретит. Он будто был один
на этом свете. Он дошел до своего дома. Войдя в подъезд, который
уже лет десять не знал, что такое ремонт, Иван поднялся на четвёртый
этаж, открыл замки входной двери и вошел внутрь.
Коридор был маленьким. Вдоль его левой стены висела
прибитая к стене вешалка. Прямо по коридору находилась комната,
справа - кухня.
В этой комнате было всегда светло, так как этому явлению
способствовали белые обои. Вдоль левой стены комнаты расположился
диван. Напротив дивана у окна - телевизор уже нашумевшей фирмы
"Rolsen". Вдоль оставшейся стены стоял шкаф, в котором
разместилась как и классическая литература, так и учебники по
рукопашному бою.
На кухне в левом углу так же у окна стоял стол с двумя
стульями. На этом столе расположился электрический чайник вечно
думающей о нас фирмы "Tefal" и белая пластмассовая хлебница.
Напротив стола стоял холодильник фирмы "Ariston". Справа от него -
электрическая печь и раковина. Над ними висели желтые подвесные
шкафы, гармонирующие с обоими такого же цвета.
Как только Иван снял куртку, зазвонил телефон, висевший в
коридоре чуть правее вешалки. По началу Иван не хотел отвечать на
нежданный телефонный звонок, но телефон никак не хотел умолкать.
Выбора не было, Иван взял трубку:
- Да, - нехотя произнёс он.
- Ваня? - неуверенно спросил женский голос.
- Да, Юлия.
- Хорошо, что я до тебя дозвонилась, - сказала она.
- Значит, мой номер телефона не стёрся у тебя с руки, - подытожил
Иван.
- Ты помнишь?! - удивилась она.
- Я этого не мог забыть, - заверил он.
- Как ты все эти семь лет?
- А как ты думаешь? Знаешь, какого это, просыпаться каждый день с
мыслью, что никогда не будешь со своей любимой? Что человек,
которого ты любишь, никогда не будет с тобой. Что ты никогда не
будешь счастлив.
- Так ты любил меня?
- Разве было трудно догадаться? Да, любил и сейчас люблю.
- А ты не пробовал найти другую и забыть меня?
- Пробовал, но не мог найти такой как ты. У них нет этой вечной
загадки в глазах. Смотришь на них и уже всё знаешь. Знаешь, что
будет... как она отреагирует на ту или иную фразу. Сначала мне
нравилась эта игра в оракула, но скучно это и неинтересно. Да и не
вижу я никого кроме тебя. Безусловно, симпатии к другим я
испытывал, но не более того. А ты - то как?
- Так же как и ты, одинока. Ты уж прости, я дурой была. Думала,
что пить и курить всякую дрянь в подворотнях - это круто.
- Может по - подробнее расскажешь? В мире ведь не только одни
алкоголики и наркоманы.
- Извини за сравнение, но мужчины, как туалеты либо заняты, либо
загажены.
- Но, я не занят.
- Ты исключение, ты всегда им был. Вспомни, когда все в театре
пили водку на задних рядах, ты наслаждался спектаклем. После,
когда все шли догоняться, ты шел домой.
- Устал я что - то за сегодня...
- Всё так же мучают "приступы памяти"?
- Да.
- Напоследок ответь мне на один вопрос: "Если ты меня любил,
почему ты не попытался повлиять на мой выбор?".
- Каждый человек делает свой выбор, ты сделала свой. Ведь не факт,
что со мной ты была бы счастлива. Вдобавок ты меня избегала. Я
думал, что я тебя чем - то обидел или надоел.
- И ты предпочёл своё счастье моему?
- Конечно, разве я похож на эгоиста?
- Нет. Ты всегда ищешь свою вину в происходящем?
- Да.
- Но почему?
- Потому что свесить свою вину на другого гораздо легче, чем
признать собственную.
- Ладно, Вань, звони, буду рада.
- Может, сходим куда – нибудь?
- С удовольствием. Ну ладно, пока.
- Счастливо.
Иван повесил трубку. Вдруг откуда - то взялась слабость.
Он, слегка пошатываясь, поплёлся к дивану и буквально обрушился на
него. Перевернувшись на спину, он уснул бессонным сном.
Иван проснулся ночью от жуткой жажды. Командирские часы, которые
он не снимал даже ночью, показывали пять часов. Иван пошел на
кухню. Он посмотрел на чайник, уровень воды в котором был чуть
больше половины. Иван достал стакан из подвесного шкафа, который
находился над раковиной, дунул в него и налил воды. Сделав пару
глотков, Иван поморщился. Вода оказалась горькой. Он вылил
содержимое стакана в раковину. После чего, набрав в стакан воды из-
под крана, начал пить. И снова вода оказалась горькой. Ополоснув
стакан, Иван поставил его на место. Человек включил МР - 3 плеер,
надел наушники и услышал:
Ночь коротка, цель далека,
Ночью так часто хочется пить,
Ты выходишь на кухню,
Но вода здесь горька,
Ты не можешь здесь спать,
Ты не хочешь здесь жить.
Доброе утро, последний герой!
Доброе утро тебе и таким, как ты,
Доброе утро, последний герой.
Здравствуй, последний герой!
Ты хотел быть один, это быстро прошло,
Ты хотел быть один, но не смог быть один,
Твоя ноша легка, но немеет рука,
И ты встречаешь рассвет за игрой в дурака.
Утром ты стремишься скорее уйти,
Телефонный звонок, как команда "Вперед!"
Ты уходишь туда, куда не хочешь идти,
Ты уходишь туда, но тебя там никто не ждет!
"Вечная весна в одиночной камере" - процитировал Иван
Егора Летова. Не торопясь, он подошел к телефону и набрал номер
Юлии.
- Алё... - послышался её сонный голос.
- Привет, извини, что так поздно...
- Вань, - её голос оживился. - Ты хоть знаешь, сколько сейчас
времени?
- Пять часов, три минуты...
- Ах, да... ты же извинялся. Что случилось?
- Я устал, устал от одиночества, устал от постоянных вспышек
памяти, устал от своего веществования, устал быть никому не
нужным. Если я тебе нужен, я буду на мосту через час, - сказав
это, Иван повесил трубку.
Он вышел из дома, не одев куртки. Из одежды на нем были
чёрные джинсы, рубашка и туфли. Он посмотрел на небо. Его заволокло
тучами. Иван повернул к трамвайной остановке. Дойдя до перекрёстка
улиц J и H, он увидел свет в окне ларька. Ларёк был белого цвета. Его
витрины можно было разделить на три части. В одной части
разместились бутылки с ликероводочными изделиями явно
подпольного производства. В другой - сигареты. В третьей - всё от
жевательной резинки до лапши быстрого приготовления.
Иван молча постучал в окошко, на котором было написано
крупными буквами: "Сигарет поштучно нет". Окошко открылось. Оттуда
высунулось уставшее женское лицо.
- Дайте водки, пожалуйста, - вежливо попросил Иван.
- Какой? - недовольным тоном спросила продавщица.
- Любой ответил он. - "Разве есть разница, чем травиться?" -
промелькнуло у него в голове.
Получив то, что просил Иван, продолжил свой путь к мосту.
Улица H представляла собой огромную дорогу двухстороннего
движения транспорта. По бокам проезжей части находился крохотный
тротуар с голыми из - за времени года деревьями. Деревья плавно
колыхались от неприятного ветерка, щекочущего лицо Ивана. Но он
лишь ускорил свой шаг. Оказавшись на мосту, он посмотрел вниз.
Иван увидел, как на реке отражается свет фонарей, освещавших мост
и набережную. И вновь вспышка памяти, сопровождаемая
стремительной головной болью.
Начинался день. Было около двенадцати часов. На небе не
было ни одного облачка. Трёхлетний Иван вместе со своим дедушкой
стоял на мосту. Солнце весело играло на гладкой поверхности воды.
Наконец - то наступило долгожданное лето. Иван охотно подставлял
солнцу своё лицо. И тепло, которое солнце отдавало Земле и всем
живым организмам, переходило от лица к душе Ивана, вызывая
милейшую улыбку и ни с чем не сравнимый заряд радости. Вдруг
раздался звук приближающегося катера. Иван увидел, как из - под
моста выплыл ослепительно белый катер прямоугольной формы. Катер
создавал волны, которые в свою очередь создавали желто - сине -
зелёные блики на поверхности воды. Ивана всегда восхищали красоты
природы, а происходящее с водой придало ещё большей радости
мальчишке.
- Смотри, деда! - воскликнул Иван.
- Красиво, неправда ли? - но дед не смотрел на эти водяные блики,
он смотрел на своего счастливого внука.
- Ещё бы! - восторженно воскликнул внук. - А что это такое? - Иван
пальцем указал на катер.
- Это "Зоря" - катер.
- А что он здесь делает? - всё так же радостно спрашивал внук.
- Речка разлилась, вот, экскурсии устраивают. Показывают людям наш
город.
Дед и внук замолчали. Иван любовался водяными бликами. А
дед всё никак не мог наглядеться на своего радостного счастливого
внука.
Как же Ивану хотелось заново пережить свою жизнь,
исправить прошлые ошибки, ощутить наконец - то счастье. И, в конце
концов, просто жить. Но сейчас боль, боль и ещё раз боль. Память
не давала ему покоя. "Говорят, что время - лечит. Неправда, время
калечит" - прошептал он сам себе. Он сел на перила моста, свесив
ноги на сторону реки. Сзади Иван услышал, как проехала какая - то
машина. Но она не остановилась. Он содрал итекетку с бутылки
водки, открыл её и начал пить, одев наушники своего МР-3 плеера,
он услышал:
Я мог бы выпить море,
Я мог бы стать другим...
Вечно молодым,
Вечно пьяным.
Я мог бы стать рекой,
Быть тёмною водой...
Вечно молодой
Вечно пьяный.
Я мог бы стать золой
Но уже другой...
Кто - то молодой,
Кто - то пьяный...
Хочет стать рекой,
Быть тёмною водой...
Вечно молодой,
Вечно пьяный...
Опустошив половину бутылки, Иван почувствовал, что ему
становится всё труднее и труднее удержаться на мосту, и что он
сейчас вот - вот упадёт вниз. Но его это не пугало, потому что он
знал, на что он идёт, потому что в этой жизни терять ему было
нечего. Небрежным движением правой руки Иван вытащил наушники из
ушей, раскинул руки в стороны и наклонил голову вперёд... В этот
же миг Иван почувствовал, как кто - то схватил его за плечи. "Не
надо" - раздался знакомый ему до боли голос. Это был голос Юлии... |
|
